Сделать домашней|Добавить в избранное
 

 
» » Каждый должен знать историю своего народа...
на правах рекламы

Каждый должен знать историю своего народа...

Автор: adm от 28-01-2014, 11:30

Лавров Леонид Иванович 
(1909-1982)
В 1957-1961 гг. - заведующий сектором этнографии народов Кавказа в Москве. В 1936 г. стал сотрудником Кабинета Кавказа Института этнографии. Большая часть его работ посвящена этногенезу и этнической истории народов Северного Кавказа и Дагестана. Исходя из представления об этнической истории как многообразном и перманентном процессе изменения этнокультурных характеристик этноса, Л.И. Лавров обращался к таким вопросам, как историческая динамика расселения народов на Северном Кавказе, взаимовлияние культур Кавказа со славянским и среднеазиатским мирами, историческая интерпретация памятников местного фольклора, традиционных форм жилища. Замечательным наследием Л.И. Лаврова в области кавказоведения является сбор и публикация восточноязычных эпиграфических памятников Северного Кавказа и Дагестана. Исследования по исторической этнографии сочетались у Л.И. Лаврова с интересом к современному состоянию быта и культуры народов Кавказа. Многие его работы содержат уникальные наблюдения за процессами изменений этнографической действительности на Кавказе в период 1930-1970-х годов. Л.И. Лавров был блестящим полемистом. Его рецензии на труды коллег бывали порой резковаты, но, отличаясь глубокими и объективными суждениями по дискутируемой проблеме, сами являлись небольшими исследовательскими эссе. Л.И. Лавров воспитал большую плеяду этнографов-исследователей.

 

Абазины

До последнего времени история, этнография и язык абазин не изучались. Большая работа о языке абазин, написанная профессором А.Н. Генко, до сих пор не напечатана. Можно смело сказать, что труды профессора Г.П. Сердюченко, опубликованные в самое последнее время, впервые открыли научному миру особенности абазинского языка, имеющего среди языков СССР самую сложную фонетику. Ему же принадлежит заслуга составления первого обзора древнейших судеб этого народа.
Автор этих строк задался целью собрать и систематизировать исторические сведения об абазинах. Использованные литературные богатства библиотек центральных научных учреждений страны и материал, собранный во время поездок по Черкесии (в 1936, 1937, 1939 и 1940 гг.), уже сейчас дает возможность высказать некоторые соображения:
1. Среди археологических памятников Черкесии большой интерес представляет пятиэтажная боевая башня Кайдух, стоящая около аула Инжич-Чукун. Постройка ее относится ко времени до монгольского нашествия, т.е. до XIII века. Конструкция ее, как и предания с нею связанные, подтверждают давность ее возникновения. Боевые бани широко распространены по Северному Кавказу (Дагестан, Чечено-Ингушетия, Осетия, Балкария, есть и в Карачае), но Кайдух есть самая западная из них. Обследование остальных памятников старины, как и реставрация самой башни, могло бы быть делом чести областных организаций.
2. Абазинский народ несколько столетий тому назад был гораздо многочисленне, чем теперь. Можно утверждать, что такие адыгские племена, как бжедуги, шапсуги, абадзехи и махоши, еще в XV-XVI веках говорили на абазинском языке, а позже под влиянием кабардинцев и некоторых других племен постепенно восприняли адыгейский язык. Выселение горцев в Турцию в 1860-х годах, предпринятое царским правительством, еще более уменьшило численность абазин.
3. Абазины переселились не из Абхазии и не в конце XVII века, как утверждали некоторые писатели, а с Черноморского побережья на северо-запад от Абхазии (то есть район Адлера, Сочи, Вордане, Головинки), и это впервые произошло гораздо раньше XVII века, примерно в XIV-XV веках.
4. Основные две ветви абазинского народа - Шкароуа и Тапанта - до середины XIX века не представляли единого политического целого. Тапантовцы имели сравнительно развитое феодальное устройство (население делилось на рабов, крепостных, полузависимых крестьян, дворян, первостепенных дворян и князей) и состояли из шести отдельных княжеств, иногда дробившихся на более мелкие части; в XVII и XVIII веках они платили дань кабардинским князьям. Шкаровцы делились на общества: мысыл рипш, баг, баракай, чегрей, там, кизилбек и ряд мелких обществ на Черноморском побережье. У шкаровцев феодальные отношения были менее развиты и население делилось не на семь (как у тапантовцев), а на 4-5 основных сословий. Пережитки родового строя, древние языческие верования и сравнительно большая свобода населения (не знавшего ига своих и кабардинских князей) - характерные черты быта шкваровцев до середины XIX века. 
Классовая борьба абазинских крестьян и рабов против своих и кабардинских князей середины XIX века носила весьма напряженный характер и выливалась в массовые побеги крестьян и рабов, разгромы княжеских домов и вооруженные столкновения. С середины XIX века классовая борьба абазинских крестьян не затихла, но с этого времени она была направлена против князей и дворян, кулаков, купцов и царской администрации. Так продолжалось до Великой Октябрьской социалистической революции.

Красная Черкесия.
Черкесск, 1940. № 190. 

 

Абазины

(глава из книги "Народы Кавказа")

Абазины — небольшой народ, проживающий в основном в Карачаево-Черкесской автономной области. Самоназвание — абаза. Под этим же именем они известны и своим соседям, за исключением абхазов, которые называют их ашвы. Общая численность абазин в СССР — 20 тыс. (по переписи 1959 г.). Большое число абазин переселилось в 1862—1864 гг. в Турцию, где они смешались с переселенцами из Абхазии и Адыгеи. Занимаемая абазинами территория расположена в верховьях Большого и Малого Зеленчуков, Кубани и Кумы. Абазины населяют 16 селений: Апсуа, Мало-Абазинское, Абаза-Хабль, Ново-Кувинское, Старо-Кувинское, Тапанта, Абазакт, Псыж, Поауча-Дахе, Карапаго, Эльбурган, Кубина, Инджикчукун, Койдан, Красно-Восточное и Кзыл-Погун (1). Кроме того, абазины проживают в ряде ногайских и черкесских селений, а также в восточной части Адыгейской автономной области. Абазинский язык принадлежит к адыго-абхазской ветви кавказских языков. Он близок к абхазскому, но в то же время содержит многие элементы, свойственные кабардинскому. В фонетическом отношении абазинский язык —один из наиболее сложных языков СССР. Он распадается на два диалекта: тапанта и шкарауа. Кроме родного языка, почти все абазины владеют кабардинским и русским. Современные абазины — потомки древнего разноязычного населения той части Черноморского побережья, которая расположена на северо-запад от нынешней Абхазии и частично в сопредельных районах Абхазии. Процесс слияния живших по соседству древних племен санигов, абазгов и апсилов в один абхазский народ (I тысячелетие н. э.) захватил и предков абазин. Однако недостаточная прочность связей с Абхазией помешала абазинам полностью слиться с абхазами. В течение XIV—XVI вв. предки современных абазин переселились с Черноморского побережья (примерно с территории, расположенной между Туапсе и р. Бзыбь) на Северный Кавказ (2). До середины XIX в. абазинский дарод делился на две племенные группы: тапанта и шкарауа, каждая пз которых состояла из ряда мелких племен. Тапанта известны среди адыгейцев под именем басхяг; ногайцы называют их алты-кесек абаза, т. е. шестидольная абаза (от старинного деления тапанта на шесть племен). Отдельные племена тапантовцеов именовались по фамилиям своих князей: лоовцы, бибердовцы, дударуковцы, клычевцы, кячевцы и джантемировцы. Шкарауа также делились на шесть племен: мысылбай, кызылбек, чагрей, баг, баракай и там. Часть абазин из группы шкарауа после Кавказской войны эмигрировала в Турцию. В настоящее время племенного деления не существует. Сохранились лишь воспоминания о нем. 

Основные занятия до середины XIX в. 

Древнейшим видом хозяйственной деятельности абазин была охота. Об этом свидетельствует широкое распространение и яркость культа охотничьего божества в прошлом. Еще на рубеже XVIII и XIX вв. видную роль в абазинском экспорте занимали меха. Не менее древним занятием было собирание меда диких пчел, позже развившееся в пчеловодство. Мед и воск принадлежали к числу наиболее важных продуктов, поступавших на внешний рынок в XIX в. В 1812 г. абазины добились согласия царской администрации приобретать казенную соль в обмен (за неимением денег) на мед и воск из расчета 1 пуд меда за 4 пуда соли и 1 пуд воска за 10 пудов соли. Однако эти древние виды занятий задолго до XIX в. стали подсобными отраслями хозяйства, уступив первенство отгонному скотоводству, которое сохранило свое значение вплоть до Октябрьской революции. Разводили овец, коз, коров, буйволов, лошадей и ослов. До принятия ислама широко было распространено свиноводство. Занимались также птицеводством. Земледелие в качестве подсобного занятия укоренилось у абазин столь же давно, как и скотоводство. Главными сельскохозяйственными культурами были просо, рожь, а также тыква и другие овощи. Из проса приготовлялись крутая каша (быста), заменявшая хлеб, а также печеный на сковороде хлеб (мгял). Ржаной хлеб — чаква (чЫхъва) стали выпекать гораздо позже. Кукуруза появилась лишь в XVIII в., а пшеница и картофель культивируются только со второй половины XIX в. Хотя и существует сообщение о том, что кумские тапантовцы в начале XIX в. продавали свой хлеб в городе, но, очевидно, сбыт хлеба на сторону мог иметь чисто эпизодический характер, так как обычно его не хватало. У всех абазийских племен под пашни отводилась лишь небольшая площадь земли и само земледелие находилось на низком уровне. Земля вспахивалась тяжелым деревянным плугом (к1ватан) с железным лемехом; этот плуг должны были тащить четыре пары быков. Борона (жжеага) из веток, связанных наподобие метлы, не столько боронила, сколько подметала. Урожай проса снимался серпом (хщрып), а рожь и сено — прямой обоюдоострой косой (тшбыг). Скошенные рожь и сено сгребались вилами (хъвынч1вы). О примитивности земледельческой техники можно судить и по тому, что у абазин не было даже такого архаического орудия молотьбы, как молотильная доска, в прошлом широ ко распространенная на Кавказе. Молотьба производилась с помощью быков, которых гоняли по кругу, и они ногами вытаптывали из колосьев зерна. Веяли при помощи деревянной лопаты (чвыргъва), а мололи на ручной мельнице (луы). Для проса существовали деревянные просорушки (хърыг1вра). Никаких удобрений или искусственного орошения абазины не знали. Подсобную роль играли у абазин производство бурок, войлоков, грубого сукна и выделка кож. Все это существовало в качестве домашних промыслов, предназначенных преимущественно для удовлетворения собственных потребностей, а также потребностей феодальной знати, и лишь изредка часть продукции поступала на рыжж. Единственным занятием, поддявшимся до положения настоящего ремесла, было кузнечное дело. Кузнецы изготовляли косы, серпы, лемехи, ножи, иногда — оружие. Профессия кузнеца была окружена большим почетом, а кузница служила даже объектом религиозного поклонения. Меновые отношения уже давно стали подтачивать натуральный характер абазинского хозяйства. В конце XVIII — первой половине XIX в. предметами сбыта на внешний рынок являлись рабы, скот, шерсть, бурки, грубое сукно, кожи, меха, масло, мед, воск, щетина и свиные кожи. Покупателями абазинских товаров были соседние кавказские народы. Предметами ввоза служили преимущественно железо, оружие, соль и дешевые ткани. Существовал и внутренний обмен между горскими абазинскими племенами и племенами, обитавшими на плоскости (равнине). Горцы снабжали жителей равнины фруктами и медом в обмен на хлеб, соль и рабов. Стоимость товаров приравнивалась к стоимости быков и рабов. Абазины не имели еще в то время своих торговцев, роль которых играли турки, горские евреи и, в особенности, армяне. Однако социально-экономическое расслоение в абазинском обществе ощущалось достаточно резко. В то время как князья Лоовы, Трамовы и другие имели тысячи лошадей и другого скота, многие крестьяне были вовсе безлошадными и выходили на войну пешими.

 

Общественные и семейные отношения

Разделение абазин на сословно-классовые группы произошло еще до их переселения на Северный Кавказ. Это подтверждается сословной терминологией: названия абазинских сословий в подавляющем большинстве совпадают с абхазскими или же напоминают их. Как бы то ни было, но к XIX в. среди абазин уже существовало четкое классовое разделение. Феодальные отношения, хотя они и не полностью вытеснили родовые порядки, были уже господствующими. Существовало сложное сословное деление с четко очерченными правами и обязанностями каждого сословия. Самым бесправным было положение раба — унавы (увнаувы), т. е. «домашнего человека». Унавы не имел права обладать собственностью; все, что было у него и на нем, принадлежало хозяину, как и сам унавы. Унавы происходили из военнопленных. Рабыня (псаз) постоянно находилась при своей госпоже; на ней лежала вся женская работа в доме. Если господин сажал раба на землю и тот обзаводился некоторым собственным имуществом, то его именовали лыгом. Лыг по сравнению с унавы пользовался некоторыми правами. Так, унавы можно было продавать без семьи, а лыга лишь вместе с его семьей. Лыг имел собственные средства производства, которыми он обрабатывал хозяйское поле. По существу лыг соответствовал крепостному. Собранный лыгом урожай делился следующим образом: часть шла на семена, часть — на прокормление в будущем году табунщиков, пчельников и пр., часть — для приема гостей владельца лыга и, наконец, часть (десятина) — отдавалась в пользу духовенства. Остаток делился поровну между всеми членами семейства владельца (вместе с его рабами и рабынями) и семьей самого лыга. После стрижки овец лыг должен был отдать своему владельцу всю шерсть с баранов, овечью шерсть на одну бурку, лучшую белую шерсть на одну черкеску, а оставшаяся делилась между лыгом и его господином опять-таки по числу членов их семейств. Если лыгу удавалось что-либо заработать на стороне, то он отдавал половину своего заработка хозяину, а если при этом лыг пользовался каким-нибудь принадлежащим ему инструментом, то отдавал две трети. При выдаче дочери замуж лыг получал лишь одну пятнадцатую часть калыма, остальное брал себе его владелец. Получивший освобождение лыг переходил в сословие агатов или вольноотпущенников. Азат оставался в феодальной зависимости, но имел право перехода от одного владельца к другому и мог иметь собственных лыгов и унавы. Потомков вольноотпущенника называли азатыж (азатыжв — «старый азат»). Так как феодальные отношения у абазин не успели достичь полного развития, то самым крупным по численности сословием было лично свободное крестьянство — тлякошао (тлакъвашеауа) или акавы. Но процесс шел в сторону закабаления тлякошао. Они обязаны были принимать участие в полевых работах «своей знати», поставлять ей определенную долю продовольствия, шерсти, дров и т. п. На низшей ступени класса феодалов стояли агмыста (аг1мыста). Это была мелкая знать, составлявшая свиту и вооруженную дружину князей и так называемых агмыстаду. У них были свои рабы и крепостные, трудом которых они и жили. Агмыста пользовались правом свободного перехода от одного князя или агмыстаду к другому. Рангом выше были агмыстаду, т. е. большие агмыста. Они возглавляли отдельные селения, в которых не было князей, имели собственную дружину из агмыста и ничем, кроме внешнего почтения, не были обязаны князьям. Высшим сословием абазинского общества были князья — ахы (ах1ы), возглавлявшие отдельные племена. Дети от брака князя с женщиной из нижестоящего сословия не считались князьями, но составляли как бы особую прослойку. Когда кабардинские и бесленеевские князья подчинили себе ряд абазинских племен (около XVI в.), то князья последних были уравнены в правах не с князьями своих покорителей, а с нижестоящим сословием тлекотлешей. Как у большинства других народов Северного Кавказа, у абазин сохранялись аталычество, куначество, кровная месть и т. д. К XIX в. господствующей формой семьи была малая семья, но встречались и большие семьи. Семейные отношения носили патриархальный характер, хотя в абазинском быту сохранялись и отдельные пережитки матриархата (например, почетная роль на свадьбах дяди по матери). Хозяйством руководил старший по возрасту мужчина — глава семьи. Обычай требовал беспрекословного подчинения старшему. Ему не только нельзя было противоречить, но даже высказывать свое мнение прежде, чем будет высказано мнение старшего. В его присутствии нельзя было сидеть и т. д. Женщина была полностью устранена от участия в общественных делах. Ей запрещалось прекословить мужу, отцу, брату, родителем мужа,есть за одним столом с мужчинами, переходить дорогу мужчине, хотя бы мальчику. Обычай умыкания невесты, калым, многоженство — все это свидетельства униженного положения женщины. Переселившись на Северный Кавказ, абазины вошли в соприкосновение с ногайцами, исповедовавшими ислам (суннитского толка), который постепенно стал проникать и к абазинам. Сначала его восприняла знать, потом остальной народ. Неизвестно точно, когда ислам стал господствующей религией абазин, но предположительно это произошло в XVII·— XVIII вв. Вместе с тем у абазин сохранялись пережитки первобытных верований и обрядов, аналогичные доисламским религиозным верованиям адыгских народов Северного Кавказа и абхазов. 


Хозяйственные и социальные сдвиги в пореформенный период

Крестьянская реформа 1867 г. способствовала более быстрому разрушению устоев натурального хозяйства абазин. Значительно вырос обмен, центром которого период стала станица Баталпашинская, где два раза в год (23 апреля и 1 сентября) устраивались ярмарки. Не меньшее значение для кумских абазин приобрел Кисловодск. Скупщики скота и шерсти, коробейники с красным товаром сделались обычным явлением на сельских улицах. Многие из них открывали лавки в абазинских селениях. Табунное коневодство все более делалось преимуществом обеспеченных землею князей и поднимавшегося кулачества. Просо, прежде основная земледельческая культура, стало вытесняться кукурузой. Получил распространение картофель. В богатых хозяйствах начали разводить на приусадебных участках фруктовые сады. Расширилось изготовление для продажи бурок, полстей, башлыков, шуб, седел, ремней. Домашние промыслы приобретали товарный характер. Однако в хозяйственной технике абазин появление ростков капитализма не сделало переворота. До установления Советской власти она в основном оставалась примитивной. Прогресс сказался в замене лишь некоторых допотопных орудий труда новыми. Так, старая обоюдоострая коса заменилась русской, то же щроизошло с серпом и рядом других мелких орудий. Железный плуг, косилки, веялки, конные грабли были редким явлением, встречавшимся лишь в помещичьих и кулацких хозяйствах. Двухколесная арба (со сплошными, т. е. без спиц, колесами), запряженная волами, сменилась четырехколесной повозкой, заимствованной у казаков. Запрягались уже не волы, а лошади (прещде лошадей держали только для верховой езды). Лошадь стала и основным рабочим скотом. В пореформенный период князья и агмыста оставались господствующим слоем населения. Царское правительство закрепило за ними большие участки земли на правах частной собственности. Наряду с частновладельческими существовали общинные земли. Последними пользовались крестьяне, прибегая к периодическим (каждые три — пять лет) переделам пашен и сенокосов. Пастбища находились в (коллективном пользовании, но помещики и кулаки старались их захватить. Частновладельческие земли являлись источником эксплуатации крестьянства. Князья, агмыста и поднимавшееся кулачество на кабальных условиях сдавали участки земли в аренду, а также обрабатывали их с помощью батраков, получавших за это ничтожную плату. Князья и агмыста были не только крупными землевладельцами, но и самыми богатыми скотоводами. Перед первой мировой войной абазинским агмыстаду Лафишевым был основан крупный конский завод в Кабарде, насчитывавший 3 тыс. голов. Царское правительство не только сохранило экономическое господство феодальной знати, но фактически оставило за ней и административные функции. Достаточно сказать, что сельскими старшинами почти везде были князья или агмыстаду. Это давало им возможность всецело держать крестьян в своих руках. Неудивительно, что вплоть до Октябрьской революции большинство крестьян, приходя по делам к князю, не смело· переступить порог его дома. Абазинское кулачество умело использовало старинный обычай трудовой взаимопомощи, превращая его в средство эксплуатации окрестного· населения. Крестьянину, имевшему мало скота, было невыгодно отрываться от дома и на целое лето уходить на горные пастбища. Поэтому такой крестьянин вынужден был присоединять своих овец к стаду кулака на условиях, которые назывались ортак. Это значило,, что по окончании пастбищного сезона весь принятый скот, вместе с приплодом, делился пополам между хозяином скота и владельцем стада. Абазинский народ страдал не только от угнетения своих эксплуататоров, но и от колониального режима, установленного царским правительством. Отсутствие у абазин промышленного пролетариата и неразвитость классового самосознания сельской бедноты мешали развитию организованного революционного движения. Классовая борьба в абазинской деревне выражалась главные образом в земельных и других имущественных спорах и нередко принимала форму вооруженных нападений на помещиков, кулаков, торговцев и представителей власти. Культурный уровень народа был очень низок. Своей письменности абазины не имели, не было даже попытки ее создать. Медицинское обслуживание практически отсутствовало, так как на все абазинские селения имелся лишь один фельдшерский пункт (в сел. Эльбурган). Князья и царская администрация были заинтересованы в сохранении культурной отсталости трудящихся и поддерживали ее. 


Современное хозяйство

После Великой Октябрьской социалистической революции началось возрождение абазинского народа. В его хозяйстве, быту и культуре произошли такие огромные изменения, каких не знал народ в течение всей предшествующей истории. Октябрьская революция и коллективизация сельского хозяйства уничтожили все формы эксплуатации. На смену мелкому крестьянскому хозяйству с его примитивным и скудным инвентарем пришли крупные коллективные хозяйства, располагающие самыми совершенными сельскохозяйственными машинами. В ряде мест применяется искусственное орошение. Основной отраслью производства абазинских колхозов является земледелие зернового направления. Колхозное крестьянство из года в год расширяет посевную площадь, повышает урожайность и осваивает новые сельскохозяйственные культуры. Осуществляется посадка фруктовых садов и ягодников, широкое внедрение овощей. Большое место в хозяйстве занимает животноводство. Разводят овец, лошадей и крупный рогатый скот. Овцы и часть лошадей на лето перегоняются на альпийские пастбища Северного Кавказа. Созданы хорошо оборудованные фермы, ветеринарные учреждения и т. д. Проводится улучшение пород скота. Неуклонно увеличивается продуктивность животноводства. Значительное развитие получило также птицеводство, особенно в последние годы. Абазинское колхозное село располагает квалифицированными кадрами специалистов сельского хозяйства. Так, сел. Псыж Прикубанского района к 1957 г. воспитало 28 трактористов и комбайнеров, 17 агротехников, руководителей колхозов и животноводческих ферм, 4 ветеринарных и 9 счехных работников. На созданных в годы Советской власти в Карачаево-Черкесии промышленных предприятиях наряду с русскими, карачаевцами, черкесами заняты абазинские рабочие, число которых из года в год растет. Много абазин работает, кроме того, на предприятиях промкооперации. Большое значение для хозяйственной жизни абазин имело открытие регулярного сообщения по железной дороге Черкесск — Невинномысск (теперь продолжена до ст. Джегутинской), которая связала абазинскую территорию с основной железнодорожной магистралью Северного Кавказа. После Великой Отечественной войны, наряду с восстановлением этой дороги, разрушенной немецко-фашистскими оккупантами, построена новая железнодорожная линия, связавшая Черкесск с южными районами области. Все абазинские селения в настоящее время связаны между собою и соседними пунктами хорошими дорогами. Широко используется автотранспорт. 

Быт 

До середины XIX в. абазины жили в селениях, не имевших улиц и представлявших собой группу дворов, в беспорядке разбросанных иногда на значительном расстоянии один от другого, но огороженных общим забором. Известно описание абазинского селения Хаджи-Атажука-Абукова в конце 50-х годов XIX в. Селение это было ограждено плетневым забором высотой более 2 м, непроницаемым для глаза и имевшим бойницы. Вне ограды находилась кунацкая. До сих пор во многих абазинских селениях сохранились особые названия для отдельных групп кварталов. В большинстве случаев за этими названиями скрываются остатки прежних селений, существовавших до 60-х годов прошлого века в разных местах Закубанья, а потом слившиеся в более крупные. Старый абазинский дом, построенный из переплетенного между столбами хвороста, обмазанный глиной и крытый соломой, состоял из одной или двух комнат. Очаг с плетеным и обмазанным глиной дымоходом, надочажная цепь с котлом, глиняное или деревянное ложе с войлоками или подушками, развешанные по стенам меха, циновки, одежда и оружие, а под самой крышей пучки кукурузы — такова была внутренняя обстановка жилья абазинского крестьянина. К этому надо прибавить, что дом не имел окон, если не считать маленького отверстия в стене, затянутого буйволиным пузырем. Свет проникал через дверь, которая для этого почти всегда оставалась полуоткрытой. Тревожная жизнь в условиях постоянных войн, когда приходилось много раз переселяться с места на место, часто вынуждала абазин совсем не строить дома и жить в наскоро сложенных шалашах. Во второй половине XIX — начале XX в. в связи с общими сдвигами в хозяйстве абазин, а также под влиянием соседей — казаков, изменилось и их жилище. Двухкомнатные дома стали превращаться в трехкомнатные, появились отсутствовавшие раньше потолки, стала применяться побелка стен. Однако эти новшества коснулись в первую очередь зажиточной части населения. Представители знати и кулачества, подражая богатым казакам, ставили в доме плиту, а старинный очаг, ранее находившийся у внутренней стенки дома, которая разделяла его на две половины, переместился к внешней стене, выходящей во двор. Это произошло потому, что на очаге стали только готовить пищу, а для отопления пользовались печью. Однако коренная перестройка абазинских жилищ произошла лишь в советское время. Современное абазинское колхозное жилище — это благоустроенный дом такого же типа, как у черкесов и других соседних народов. Во внутренней обстановке преобладает мебель городского образца. Электрическое освещение заменило жировые светильники и керосиновые лампы. Изменился весь облик селений. Наряду с новыми домами колхозников и общественными хозяйственными постройками, построены просторные, светлые здания для культурно-просветительных, медицинских и других учреждений. В сел. Красно-Восточное, например, до революции было три мечети, но ни одной школы. Сейчас здесь построены три школы, клуб, изба-читальня, библиотека, больница, родильный дом, электростанция, большой магазин. Аналогичную картину можно наблюдать также в других селениях. Возникли и совершенно новые поселения. Еще в конце 20-х годов от крупных селений для освоения переданных народу бывших частновладельческих земель отпочковались дочерние населенные пункты. Так, из сел. Кувинского выделилось Ново-Кувинское, из Инджикчукуна — Мало-Абазинское, из Эльбургана — Таланта и Абаза-Хабль, из Кубины — Карапаго, из Красно-Восточного — Койдан и позже Кзыл-Погун (3). Уходят в прошлое религиозные предрассудки. Сложилась новая, советская семья, свободная от пережитков феодально-патриархальных нравов. Женщина стала юридически и фактически равноправной с мужчиной на производстве, в общественной и семейной жизни.


Культура

До революции почти все абазинское население было неграмотным. Самыми образованными людьми считались муллы. Первое русское оджжлассное училище (ов сел. Бибердовском) было открыто только в 1879 г. К началу XX в. их стало пять. Но это не могло, конечно, удовлетворить потребность абазин в образовании. В школах учились только мальчики и почти исключительно дети богатых. После Великой Октябрьской революции культура абазинского народа стала бурно развиваться. В 1932 г. была создана абазинская письменность, в 1939 г. переведенная с латинской на русскую основу. В 1934 г. на страницах местной черкесской газеты появились первые заметки на абазинском языке. В 1938 г. вышел первый номер абазинской газеты «Черкес пъапщъ («Красная Черкесия»). Полностью ликвидирована неграмотность. Во ъсех абазинских селениях имеются школы, в которых до пятого класса преподавание ведется на родном языке. Приступлено к перестройке народного образования в соответствии с последними решениями Партии и Правительства. Созданы школы-интернаты. Многие абазины обучаются в различных институтах, техникумах и ремесленных училищах нашей страны. Появилась не существовавшая до революции абазинская интеллигенция. Среди учителей Карачаево-Черкесии уже в 1940 г. было 75 абазин. В 1953 г. их стало 109, в 1959 г. — 167 (из них 84 женщины). В одном только сел. Красно-Восточном в 1959 г. работало 34 абазинских учителя, большинство из среды местных колхозников. Нет ни одного абазинского населенного пункта, где не было бы культурно-просветительного учреждения: клуба, библиотеки, избы-читальни и т. д. В большинстве селений имеются стационарные киноустановки. Во· многих домах появились радиоприемники. На протяжении веков создавалось народное искусство абазин. Особенно богат и разнообразен фольклор: сказания о богатырях (нартах), сказки, анекдоты о Ходже Насреддине и т. д. Сохранились и образцы старинной абазинской песенной поэзии (в настоящее время песни исполняются на кабардинском языке). В сел. Псыж записано содержание забытой абазинской песни, сложенной в конце XIX в., о красавице Собакине — простой девушке, осмелившейся отвергнуть любовь князя. Существует воспоминание о культовой песне в честь божества кузнечного ремесла, исполнявшейся у постели больного. Фольклорная экспедиция Черкесского научно-исследовательского института, работавшая в 1940 г., зарегистрировала в сел. Эльбурган три абазинские песни. Очень любимы народом танцы, которые исполняются под аккомпанемент самого распространенного сейчас музыкального инструмента — гармоники, заимствованной у русских. Можно встретить в абазинских селениях и старинные музыкальные инструменты: мыш1къвабыз (род балалайки), анду (подобие арфы), к1ыжк1ыж (дудка) и пхарч1акъ (деревянная трещотка). Народное изобразительное искусство развивалось как прикладное: орнаментация отдельных элементов национальной одежды (женских бешметов и головных уборов, мужских и женских чувяк), кисетов, сумочек для женских безделушек, седел, оружия. Характер орнамента не отличал абазин от соседних горских народов. От мусульманского периода остались многочисленные надгробные .памятники с художественно выполненным растительным орнаментом. Значительным достижением абазинской советской культуры является создание национальной литературы. Ее зачинателем был поэт, прозаик и драматург Татлустан Табутав. Он же являлся одним из участников создания национальной письменности и автором первых учебников абазинского языка. На абазинском языке пишут поэты Кали Джегутанов, Бекмурза Тхайцухов, Пасарби Цеков, писатель Хамид Жиров и др. Абазинская литература еще очень молода, но она быстро крепнет, ибо в нашей стране всем народам — большим и малым — открыты широчайшие перспективы культурного развития. Продолжение следует...

 

скачать dle 10.6фильмы бесплатно
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.